Вашему вниманию предлагается отрывок из книги "Очерки истории Балтийского флота в первую половину XVIII века", которую автор в настоящее время готовит к печати.

---
На рубеже XVІІ-ХVІІI веков в ряде европейских стран получил распространение тип корабля, родственный бригу, - шнява. В классическом виде шнява представляла собой двухмачтовый корабль длиной около 22 - 28 м с относительно острыми обводами корпуса. Отличительным признаком шняв была дополнительная стеньга (трисель-мачта), установленная сразу за грот-мачтой между марсом последней и палубой. Там ставился косой парус - шнявсель. На открытой палубе военных шняв размещались 12-18 легких орудий (обычно 6- или 3-фунтовых). Обладавшие хорошими ходовыми качествами шнявы чаще всего использовались для дозорной, разведывательной и посыльной службы.
В русском флоте шнявы появились еще в "азовский период". Однако основное свое применение они нашли на Балтике. Здесь в годы Северной войны (1700 - 1721 годы) Россия построила 16 шняв. Большая часть из них была спущена на воду на Олонецкой верфи в 1704 (Мункер, Сант-Яким, Дегас, Копорье, Ямбург) и 1705 году (Луке, Фалк, Сну к, Феникс, Роза). . Эти 10 шняв были 14-орудийными (число орудий со временем у них менялось) и имели размеры 22,0 х 5,6 х 2,5 м. В том же 1705 году в Селицком
Рядке были построены чуть меньшие Адлер и Вевер. Почти все эти шнявы, хоть и строились иноземными мастерами, оказались не слишком долговечными. Исключением стал лишь Мункер, построенный Петром и И.Немцовым. Остальные очень скоро потребовали серьезного ремонта как "весьма гнилые". Некоторые из них были попросту превращены в брандеры. После 1711 года все они, кроме Мункера, уже не значились в числе кораблей, выводимых в море.
"Штучно", но качественно строились более поздние шнявы. Построенная Петром и Ф .Скляевым Лизет вызвала своими ходовыми качествами и изяществом самые одобрительные отзывы даже у иностранных специалистов. Неплохими оказались более крупные Диана, Наталья (по 28 м) и Принцесса (27 м).
Русские шнявы имели свои особенности постройки. Некоторые из них в качестве эксперимента получили три мачты; по крайней мере несколько шняв имели весла. Поэтому можно говорить о русских шнявах не столько как о кораблях строго определенного конструктивного типа, сколько, судя по выполняемым задачам, как о "малых фрегатах".
Начало активной службы шняв совпало с обороной острова Котлин от нападения шведской эскадры под командованием адмирала Анкерштерна. Когда 24 и 26 мая в Финском заливе были замечены 3 корабля противника, командовавший русским флотом адмирал Корнелий Крюйс стал регулярно отправлять шнявы и галеры "на брандвахт или заставу". Шнявы располагались за мелями и подводными камнями в надежде, что шведы при атаке "смогут ногу себе наколоть". Будучи в таком дозоре, на рассвете 4 июня шнявы Сант-Яким и Дегас (последней командовал сын адмирала Иоганн Крюйс) просигналили о приближении шведской эскадры, после чего отошли к основным русским силам. При обороне острова шнявы в бой хотя и не вступали, но стояли в полной готовности во второй линии за фрегатами. Одновременно с Анкерштерном из Выборга на Петербург должен был нанести удар корпуса генерала Майделя. Крюйс отослал поэтому в Неву две шнявы с галерами. С этих кораблей был открыт огонь по шведским драгунам. Те отошли от реки, хотя эффект был скорее психологический - лишь "один шведский драгун из наших пушек убит". 10 июля 2 шнявы и 6 полугалер отогнали 2 шведских бота, замерявших глубины у Котлина. В этих операциях приняли участие Мункер, Сант-Яким, Дегас и Ямбург.
В 1706 - 1709 годах служба шняв внешне не была отмечена особо яркими событиями. Однако это не позволяет говорить о легкой жизни для команд этих кораблей: шнявы постоянно задействовались для дозорной и посыльной службы, проводя в море времени едва ли не больше, чем любые другие корабли. В эти годы проявилось несомненное пристрастие Петра Первого к данному типу кораблей. От командования ими он получал явное удовольствие. Особенно Петр любил "родной" Мункер. Царь обычно выбирал именно его для выхода в море, даже не раз нес на нем
ч
лично брандвахту. "От сердца желаем, дабы и у вас таковож весело было, как здесь", - пишет он Александру Меншикову с Мункера. Временами Петр фактически принимал на себя функции командира отряда шняв.
Офицеры на шнявах были, надо думать, тоже не из худших. К примеру, 13 мая 1707 года Мункер рискнул в одиночку подойти к противнику "так близко, как борт видеть".
Чаще всего в эти годы русский флот действовал малыми силами, что отнюдь не снижало эффективности его операций. И здесь видную роль играли шнявы. Порой одного лишь их присутствия в дальнем дозоре было достаточно для того, чтобы заставить шведов, лишившихся элемента внезапности, уйти ни с чем. В ряде случаев шведы пытались нагнать шнявы и уничтожить, но ни одна из этих попыток не увенчалась успехом - шнявы с легкостью уходили от своих преследователей.
При необходимости шнявы действовали и единым соединением. Например, 16 августа 1708 года Крюйс выслал сразу 9 шняв "как возможно о неприятеле уведомиться". Выполняя задание, поручик Б.Шмит на Фалке смело сблизился с шведскими кораблями и подсчитал их точное число.
Продолжали применяться шнявы и на Неве. При подходе корпуса генерала Либекера, которому Карл XII поручил уничтожить Петербург, две шнявы были введены в Неву "для охранения от неприятеля против речки Охты близ Канец".
Несмотря на постоянное участие шняв в активных действиях, русский флот не имел потерь в них до мая 1709 года, когда шведы смогли захватить Фалк. Захватили не в бою. Адмирал Анкерштерн не по-джентльменски задержал шняву со всей командой, когда та была послана к нему Крюйсом, чтобы передать письма от пленных шведов.
Звездным часом в истории русских шняв стала операция по взятию Выборга в 1710 году. Эта операция основывалась на взаимодействии флота и сухопутных сил. Русские войска начали осаду Выборга в марте. В апреле на соединение с ними Петр повел флот (250 кораблей и судов разных типов). Признав недостаточным обычное к тому времени деление флота на два отряда - корабельный (в котором из-за отсутствия еще у России на Балтике линейных кораблей были только фрегаты) и галерный, - царь выделил еще и особый отряд шняв. Этим отрядом адмирал Федор Апраксин "приказал" командовать "благородному г. арир-адмиралу и кавалеру Михайлову", то есть самому Петру. Судя по гравюре Пикарта, отряд шняв состоял из трех групп. В первой шнява Роза вела транспорты и брандеры; вторая состояла только из шняв - Адлер, Дегас, Феникс, Лизет, Мункер, Сант-Яким, Копорье(1); в третью вошли одни брандеры. Петр поднял свой флаг на Лизет.
Развертывание морских сил началось 25 апреля сразу после вскрытия льда на Неве. 29 апреля флот прибыл к Кроншлоту. Царь немедленно отправил Дегас и Феникс на разведку ледовой обстановки к Березовым островам. 30 апреля остальной флот вышел в море, где в 20 верстах и встретил обе шнявы. С них сообщили, что "неприятеля не видали, а к Березовым островам за великим льдом пройти невозможно". Обеспокоенный задержкой, Петр на Лизет в сопровождении Дегаса и Феникса лично отправился выяснять обстановку. Убедившись, что прямой путь к Выборгу перекрыт пьдом, царь решил повести флот вдоль южного берега Финского залива. Флот пришел к Красной Горке, откуда Петр на шнявах "с великой нуждою" добрался до урочища Курома в 6 милях за Березовыми островами. Вскоре туда пришли транспорты и галеры. Петр вернулся к Красной Горке, на день съездил в Петербург, а 6 мая повел оставшиеся корабли к северному берегу Финского залива. В этот же день у Березовых островов началась подвижка льдов, которые грозили раздавить галеры и транспорты.
Петр на трех шнявах предпринял попытку пробиться к дрейфующим во льдах судам, бывшим, по его словам, "в конечном отчаянии". Лишь при помощи фрегата Думкрат и бомбардирского галиота их удалось спасти почти без потерь.
7 мая к Березовым островам, где уже стояли транспортные суда, галеры и фрегаты Крюйса, прибыл и отряд шняв. 8-9 мая царь на Мункере повел к Выборгу транспорты с припасами для осадного корпуса. Армия была теперь обеспечена всем необходимым и прикрыта с моря, где оставались галеры даже после ухода основных сил. 17 мая царь с Лизет и Мункером вернулся в Петербург. 12 июня Выборг пал.
После спокойного для Балтийского флота 1711 года (Петр был занят злосчастным Прутским походом) в 1712 году шнявы вновь были привлечены для сопровождения судов с войсками и припасами в Финляндию, где шла подготовка к отвлекающей "диверсии". Петр на Мункере ходил в Выборг лично проверить, как готовится намеченная операция. Сопровождать суда с огромным количеством грузов он приказал шнявам и бригантинам не случайно - их малая осадка позволяла держаться ближе к берегу, не подвергая конвой лишнему риску.
С этого же времени Мункер и Лизет начали действовать совместно с линейным флотом (остальные шнявы уже пришли в негодность). Любопытно, что из всех кораблей только на них капитанами были назначены русские офицеры - Е.Скворцов и И.Синявин. В августе 1712 года Балтийский флот России пополнился шведским трофеем - 26-метровой шнявой Крефт {Рак) с 14 пушками и 11 фальконетами, которую после короткого, но ожесточенного боя захватили скампавеи шаутбенахта Боциса. На следующий год в строй вошли Диана и Наталья, а чуть позднее Принцесса.
В ходе подготовки к Гангутской операции в мае 1714 года Диана и Наталья были назначены в охранение кораблей. Петр поручил их капитанадл (Риго и Трану соответственно) выйти в море и занять такую позицию, чтобы при обнаружении противника можно было подать основным силам заранее обусловленные сигналы выстрелами, флагами или парусами. Кроме того капитану Трану поручалось во взаимодействии с фрегатами осматривать все приближающиеся к Кроншлоту суда. Риго в свою очередь получил задание отправиться в Кашпервик "для проведывания от поставленных караулов о неприятеле". В случае сражения линейных флотов Диана, Наталья и Принцесса должны были находиться рядом с тремя кораблями, вооруженными "зажигательными трубами", чтобы оказать помощь, если те загорятся сами. В июне все три эти шнявы стояли в Ревеле вместе со всем русским флотом. Когда в ночь с 17 на 18 июня Петр вывел флот в погоню за обнаруженными в море шестью кораблями адмирала Лиллье, то свой флаг он поднял на Принцессе. Разумеется, в погоне участвовали также Наталья и Диана.
19 июня Диана доставила к Лиллье поручика Мишукова с письмами. Мишукову удалось получить при этом ценные сведения о силах Ватранга, "кои у Ангута". В июле Диану придали отряду капитан-командора Сиверса, которому поручили "в шхерах вымерять глубину, не можно ль пройти к Ангуту". Принцесса при перемещениях царя включалась в число кораблей, выделенных ему "для комвою".
Одержанная 27 июля 1714 года победа у Гангута открыла новые возможности и для применения шняв. Теперь зоной их операций могла стать вся Балтика. Свою роль сыграл также размах действий шведских каперов, возросший к 1715 году. Принятый Карлом XII "Каперский устав" позволял захватывать все суда, ведущие торговлю с Россией. Захваты шведами английских и голландских кораблей привели к появлению на Балтике эскадр этих держав, союзу России и Англии, а также к резкой активизации крейсерских операций русского флота. Так, 9 апреля 1715 года из Ревеля для борьбы с шведскими каперами вышел отряд капитана Бредаля в составе 3 фрегатов и 1 шнявы. Подготовка операции держалась в такой строгой тайне, что даже был запрещен выезд из города. Зато и появление русских кораблей у берегов Курляндии стало полным сюрпризом для шведов. С 11 по 1 6 апреля отряд Бредаля уничтожил 1 и захватил 2 шведских капера. Оба приза были приведены в Петербург. Шведская эскадра в ответ пыталась ворваться в ревельский порт, но после трехчасовой артиллерийской дуэли была вынуждена отступить.
В июле - августе Бредаль с 4 фрегатами и 3 шнявами повторил крейсерство, но уже у берегов самой Швеции. На острове Готланд высаживался десант для захвата "языков".
В 1716 году самым заметным событием стало объединение в Копенгагене русского, голландского, английского и шведского флотов для высадки мощного десанта в Швецию. Располагая огромными силами, Петр не забыл и о скромных шнявах, приказав Сиверсу включить в свой отряд Наталью и Диану. Корабли Сиверса вышли из Ревеля 30 июня и 19 июля прибыли в Копенгаген. Помимо двух названных шняв Сивере привел и Лизет, которая в мае сорместно с Принцессой сопровождала суда с амуницией из. Динамюнде к Пиллау. Оттуда шнявы пошли к Данцигу и Ростоку. Из этого крейсерства Лизет вернулась, как сказано, к Сиверсу, а Принцесса, очевидно, пошла прямо в Копенгаген, куда и прибыла раньше других шняв.
С десантом у союзников не ладилось. Время шло, и Петр с досадой отмечал: "Болтаемся туне". Терпения сидеть на месте у него не хватало, и 22 июля на Принцессе в сопровождении еще двух кораблей царь отправился на рекогносцировку к шведскому берегу. Ему удалось установить, что шведы укрепили все доступные для высадки места. На третий день Петр вернулся в датскую столицу.
13 августа одна из шняв была отправлена в Росток, чтобы привести оттуда транспортные суда к Копенгагену.

В конце августа Петр снова выходил в море к шведским берегам. В одну из таких разведок дело дошло до серьезной перестрелки. Как отмечается в "Походном журнале" Петра, Принцесса, на которой находился царь, ""была ранена" выстрелом со шведской батареи.
Высадка в Швецию так и не состоялась. Флот вернулся в Россию. В отношении шняв же у Петра были особые планы. Капитан-поручику Муханову с Дианой, Натальей и Лизет приказывалось идти в Росток, чтобы оттуда проводить крейсерские операции. Поочередно выходя в море, шнявы должны были провести в Ростоке всю зиму. Для Лизетэто задание оказалось последним. 20 октября сильный ветер заставил шняву стать на якорь. Ветер постепенно перерос в шторм,, и якорный канат не выдержал. Муханов пытался перейти в более безопасное место, "однако ж великим штормом оросило шняву на подводные камни, где глубины было 8 ф., и на тех камнях разбило". Люди все спаслись, с корабля удалось снять позднее пушки и такелаж. Поднимать же шняву было бы слишком дорого, да и рифы вокруг создавали бы большую опасность для судов, занятых подъемом.
Капитан Бредаль на Принцессе получил специальное задание. Ему поручалось идти в Северное море и, курсируя на оживленных торговых путях между Данией и Голландией, шведские суда "искать, брать или руиновать". Однако конец 1716 года был явно несчастливым для русских шняв.
23 ноября Принцесса попала в шторм. Несколько дней шла борьба со стихией. За борт выкинули пушки. Шнява получила серьезные повреждения корпуса, рангоута и руля,, что сделало ее почти неуправляемой. С трудом подойдя к острову Рема, Принцесса стала "между пещаными банками на якорь". Оставшуюся шлюпку послали за помощью. Прибыли три судна и лоцманы, которые повели тонущий корабль к берегу, чтобы посадить там на песок. Однако вода прибывала слишком быстро, и шнява затонула, окончательно разбившись о твердый грунт. Успели спасти людей и некоторые вещи.

Людей Бредаля доставили в Копенгаген, откуда их забрала Диана, приведшая в Данию 2 галиота с частями для галер. В январе 1717 года она вернулась в Росток, где ее капитан Гарбоу добился разрешения перевести на свой корабль часть людей с погибших шняв.
Проводив из Любека до острова Эзель торговые суда, оставшиеся шнявы вернулись наконец-то к родным берегам. 29 мая у Ревеля показалась Наталья, приведшая 5 судов с садовыми деревьями. Днем позже Диана пришла к Динамюнде.
В августе 1717 года сократившееся число шняв пополнилось за счет очередного трофея. Отряд капитана Фангофта в составе 2 кораблей и пинка захватил близ Аландских островов шняву, которая "послана была от Стокгольма к Готланду для проведывания о нашем флоте". Называлась она Поллукс и несла 1 4 3-фунтовых пушек и 11 2-фунтовых "басов".
В октябре Диану штормом загнало в финские шхеры и основательно потрепало. К этому времени шнява была уже настолько изношена, что произведенный за взятие Поллукса в капитан-командоры Фангофт пришел к заключению, что "оной шняве на море идти невозможно". Такой вывод не помешал адмиралу Ф.Апраксину весной 1718 года включить "оную шняву" в крейсерский отряд оного же Фангофта. Из крейсерства Диана должна была сразу идти в Данциг к капитану Францу Вильбоа. Туда же направлялся фрегат С.Яков (12 орудий, 24 м).

Положение в Данциге беспокоило Петра уже давно. Через этот город Швеция могла получать столь нужное ей зерно. Местные жители постоянно нарушали запрет на выгодную для них торговлю со шведами. Для контроля за ними Петр прислал сюда энергичного Вильбоа с гукором Ласорсер. Однако в море хозяйничали шведы, а в городе назревал заговор с целью захватить гукор и передать его шведам. Хотя Вильбоа добился разрешения стать под защиту крепостных орудий, положение его было опасным. Именно поэтому Апраксину и пришлось послать ему на подмогу Диану и Якова, а затем распорядиться о присылке Натальи с двумя трофейными каперами. С этими силами Вильбоа должен был "крейсовать подле зюдного вала прусского и курляндского и все неприятельские суда... брать". Об этом гласила Инструкция.
Диана и С.Яков прибыли раньше инструкции. Вильбоа с удивлением писал Петру, что не знает, что с ними делать. Это не помешало ему принять все меры безопасности и попытаться ввести корабли в реку, куда шведы бы зайти не смогли. Получив наконец инструкцию, Вильбоа принял 3 июня официально командование над прибывшими кораблями и 8 июня вывел свой отряд в море, направляясь в Либаву. Оттуда ему поручалось привести два трофейных галиота. Уже на следующий день у Якова открылась сильная течь. Несмотря на это Вильбоа пустился в погоню за замеченными подозрительными "купцами". Сначала был взят голландский шмак с грузом овса для шведов, а в течение следующих двух дней - еще 5 судов с таким же грузом (одному из них в тумане удалось уйти, увезя с собой двух русских матросов). В этом походе у Дианы тоже открылась течь, поэтому Вильбоа перешел с фрегата на гукор и отпустил Якова и шняву в Ревель, куда они и прибыли соответственно 15 и 16 июня. Сам же Вильбоа пошел за галиотами в Либаву, но те оказались без экипажей и даже оснастки. 25 июня Вильбоа прибыл с 5 призами в Ревель. Пребывание там он использовал для ремонта своего гукора, который пришлось даже дважды валять.
Сгнившую в носовой части Диану восстанавливать смысла не было. Больше ее не использовали.
26 августа в Ревель прибыли Наталья (поручик Лопухин) и трофейная шнява Крюйс (поручик Антуфьев), которые привели из Либавы занесенный туда в прошлом году штормом шведский галиот. Задержка с появлением Натальи и Крюйса объясняется тем, что и они сами были в июне повреждены в шторм, после чего чинились в Риге.
Апраксин приказал решившему немного отдохнуть Вильбоа срочно вернуться в Ревель. Сформировав отряд из Натальи, Лacopcepa, Крюйса, бригантины и ожидавшего в Риге трофейного капера, он вновь должен был идти к Данцигу для пресечения зерновых поставок в Швецию.

Наскоро подремонтировав корабли, с "боем" выбив припасы, Вильбоа вывел свою маленькую флотилию на рейд, где 2 недели ждал подходящего ветра. Выйдя в море, его отряд дважды попадал в шторм. Потерявшие друг друга корабли по одному вернулись в Ревель. Снова выйдя 17 октября в море, они через неделю уже без происшествий прибыли в Данциг. Капер из Риги так почему-то и не появился.
В Данциге Вильбоа прилагал все усилия для пресечения торговли со шведами. Однако из-за плачевного состояния его наиболее сильных кораблей сделать это было крайне сложно. Вильбоа постоянно просил денег на ремонт, но только в январе 1719 года Петр приказал выделить нужные средства. Возникла еще одна проблема: местные мастера не хотели чинить шняву "для того, что она зело остра... и опасны, чтоб не переломить", вытаскивая на берег.
Все же к концу марта деятельный капитан подготовил свои корабли к активным действиям. Крюйс и бригантина Курьер вышли в море на патрулирование; Наталья и гукор задержались в Висле из-за низкого уровня воды, мешавшего пройти им мели. На рейд их удалось вывести лишь 16 апреля, после чего Вильбоа повел свой отряд назад к Ревелю. И вовремя - спустя пару недель сюда подошли два сильных шведских корабля специально для уничтожения его русского отряда.
По возвращении для Натальи с разу нашлось дело. Ею решили заменить в отряде Н.Синявина корабль Селафаил, назначенный на килевание. Синявину поручалось перехватить три шведских корабля, замеченных у Пиллау. В итоге Наталья стала участницей знаменитого боя у о. Эзель. Из письма Синявина царю видно, что Наталья действовала в этом сражении вместе с его флагманским кораблем.

В конце августа Вильбоа снова вернулся в Данциг. С ним теперь были пинк Принц Александр, Наталья и трофейная шнява Эва-Элеонора. В пути во время шторма они получили повреждения рангоута и такелажа, а также потеряли шлюпки, что не помешало захватить финскую шкуту с грузом извести.

У Данцига стояло около сотни торговых судов. Поставив на рейде шняву и пинк, Вильбоа разрешил выход в море только тем капитанам, которые имели
сертификат на груз или приносили присягу, что товар не попадет к шведам. В сентябре у Данцига появились шведские корабли, шлюпки которых замеряли глубины в гавани. Шведы имели сторонников среди бюргеров города, "где торг вольный был". Городской магистрат вместо помощи убеждал Вильбоа уйти. Тот в ответ заявил, что при необходимости примет бой или нагрузит свои корабли камнями и затопит их на фарватере реки.
Шведы периодически удалялись от города, но блокировали подступы к нему с моря. А октября на пинке был пойман шведский лазутчик.
Петр внимательно следил за развитием событий в Данциге. Признавая опасность ситуации и оставляя за Вильбоа окончательное решение, царь все же просил его по возможности зазимовать там, "так как одно шведам пропитание осталось от Гданска, и ежели сие удержим, то в Швеции весьма голод будет". Вильбоа остался, хотя городские власти чинили ему препоны на каждом шагу. 12 января Вильбоа осмотрел пришедшие из Стокгольма голландские гукор и галиот. На них он обнаружил 40 орудий, в том числе 9 с русским гербом. Очевидно, это были орудия из числа потерянных под Нарвой. Оба судна Вильбоа, несмотря на крайнюю нехватку у него людей, взял под караул.
7 марта Ф.Апраксин приказал отряду Вильбоа возвращаться, отпустив задержанные корабли и забрав лишь русские пушки. 4 апреля, когда уже готовились уходить, у Данцига показались 12 шведских кораблей. Поляки не позволили русским снова войти в реку, и Вильбоа стал готовиться к бою. Шведы атаковать однако не стали, а через местного посредника сообщили, что их шаутбенахт имеет разрешение королевы выпустить русских. Действительно, русские корабли были пропущены без помех и 19 апреля прибыли в Ригу.
В Риге при ремонте Натальи стало ясно, что она "во многих местах явилась гнила". Тем не менее она продолжила службу как вспомогательное судно. Сведения о ее деятельности в конце Северной войны отрывочны. Так, Наталья с Поллуксом в октябре 1720 года занималась доставкой канатов и мелких гребных судов из Ревеля к Риге. В мае 1721 года по личному распоряжению Петра она под командованием поручика Фордеина вместе с еще двумя судами обеспечивала почтовую связь между Рогервиком и Гангутом.
Не всегда заметную, но нелегкую службу шняв в годы Северной войны Петр Великий оценил по достоинству, распорядившись сохранить некоторые из них для потомства. В 1724 году он приказал починить и беречь Мункер, Наталью и шведские трофеи (в том числе шнявы Астрильд, Крефт, Поллукс и Эва-Элеонора). Позднее для них были сделаны эллинг и фундаменты. В 1732 году среди сохраняемых у Кронверка кораблей Наталья уже не называлась. Мункер пытались сохранить еще 10 лет, пока он в 1743 году "от великой гнилости" не развалился настолько, что даже не удалось обмерить его корпус.